#КУЛЬТУРА И ЭТНОСЫ #МОЛОДЫЕ ЭНТУЗИАСТЫ #СИБИРСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ОКРУГ

Премьера любимой многими театральной мастерской «ПодWall», которой руководят молодые талантливые артисты Новокузнецкого драматического театра Юлия и Даниил Нагайцевы и где играют предельно искренние актёры-новокузнечане.

Автор: Инна Ким
г. Новокузнецк

Даниил Хармс хотел писать для взрослых — а еще лучше для столь любимых им молодых и пышных женщин, — но по иронии судьбы зарабатывать мог только детской литературой.
Не скрывая своей нелюбви к детям, Хармс, тем не менее, создал огромное множество стихов и миниатюр для юных читателей. Быть может, именно в этой нелюбви и кроется секрет успеха детской литературы Хармса — автор не сюсюкает и не ищет упрощенных форм. Он говорит с детьми на равных, предлагая им оценить свой необычный и оттого интригующий стиль. В премьере-посвящении Хармсу, как и во всех нагайцевских постановках, невероятная пластика. Она гораздо красноречивее слов, что помогает ей создавать свой собственный сюжет. Таким образом, наблюдать за всеми артистами-хармсами и вслушиваться в нашептываемые и выкрики ваемыми музыкой нюансы этого сюжета – отдельное удовольствие.

Потому что «помимо жизни и искусства человеку ничего не нужно»!

Спектакль получился с первобытными ужасами и страшилками как у костров древности. С созданием вселенной. С размышлениями о мире и искусстве. С собственным страстотерпием и евангелием. С чистилищем и адом. С чудовищами Босха, хитроумностями Данте, таинственным мраком Эдгара По… А главное – с человеком!

А самое классное, что всё от первого до последнего Слова в «ПодWall»ьной постановке произносит не кто иной, как насмешливый гениальный поэт, птица лев, распятый христос, умерший в ленинградской тюремной психиатрической больнице тоскливой зимой 1942-го. Я думаю, Даниилу Хармсу этот спектакль тоже понравился бы. В постановке звучит живой хармсовский голос. Он то насмешливый – в кусочках автобиографии. То нежный – в отрывках писем «дорогому Алексею Ивановичу», «дорогой Наташе», «дорогому папе». И вдруг этот бесстыдный, почти безжалостный в своей откровенной наготе голос захлёбывается, а потом становится послушным, даже покорным (хотя всё равно чуточку ёрническим).

В музыкальном оформлении спектакля столько нежности и столько тоски!

Словом, совсем по-хармсовски: «стройность и тот грустный тон, каким говорит человек о непонятном ему предназначении человека в мире».

Сценография постановки минималистична: свет и тьма, ощущаемые как разномоментные состояния космоса, происходящего внутри и вовне человека, зеркалящие костюмы хармсов, щемящая музыка… Да незамысловатые конструкции в руках артистов – подсвеченные лампами-трубками скамейки! Именно они превращаются то в трибуны, то в тюрьму и даже в некую футуристическую вавилонскую башню (или космический корабль?). И всё это собирают, разбирают и снова собирают герои-хармсы – ну как дети конструктор! Щёлкает, переключаясь, свет в диодных трубках. Появляется решётка. Ищущие руки тянутся сквозь прутья. Закрываются усталые глаза. Хармс раздвоился – ближе к зрителям он в тёмных бриджах со светлыми ногами, а тень за его спиной наоборот в светлых бриджах с тёмными ногами. А потом и раздвадцатипятирился – 25 хармсов выглядывают из жуткой клетки, 50-ю глазами неотрывно всматриваясь в тебя.
Новый спектакль «ПодWall»а – это, конечно же, старый добрый «док», к слову, придуманный вовсе не современным театром, а в тех же 1920-х годах, когда в молодом искусстве всё кипело так, что выбивало и дно, и крышки. Когда было весело от желания «выбросить Толстого, Достоевского, Пушкина с парохода современности». Когда казалось, нащупай рычаг – и перевернёшь весь мир. Когда целой вселенной было мало. Когда творили Владимир Маяковский, Андрей Платонов, Велимир Хлебников, Всеволод Мейерхольд, Даниил Хармс.