#СТАРШЕЕ ПОКОЛЕНИЕ #ПРИВОЛЖСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ОКРУГ

Автор: Марина Широких
г. Ижевск

1959 год. Год рождения моей мамы. Серое пальто, цвета шинели, на ногах – суконки или калоши, на голове – темный берет. Моды в СССР не было. Моя мама быстро научилась шить. Я родилась в 80-е и мне мама старалась шить все вещи сама – от пальто до платьев и юбок по выкройкам модных журналов «Бурда», «Крестьянка», «Работница». Мне было семь лет, и она сшила к Новому году мне платье из серебрянной парчи. Откуда взялась эта ткань, сейчас сказать сложно. Наряд получился сказочным. А еще мама делала мне корону из картона, ваты, мишуры и блесток. Я представляла себя Снежной королевой. Я выросла с очень высокой самооценкой и разбирающейся в моде. Себе мама шила немного. Думаю, на все не хватало времени. 

Мы жили в деревянном доме с печным отоплением, а воду носили в дом из уличной колонки. Летом мама выращивала овощи в огороде. На каждой поверхности: комод или журнальный столик, или книжный шкаф у нее лежали белые ажурные салфетки, связанные вечерами. Это была ее отдушина. Мне тоже привилась ее любовь к шитью. В школе учитель по труду советовала мне идти на швею, но я выбрала другое. 

Мама родилась в семье помощника кузнеца и правщика стволов на Ижевском заводе. Да, у ее мамы была неженская профессия – помощник кузнеца и характер железный. Моя мама была единственным ребенком в семье. Ее, конечно, баловали. Папа всегда покупал ей конфеты, когда вечером забирал ее из детского сада. Она и сейчас любит сладкое. 

К праздникам и просто так мама любит печь. Например, сладкие персики из песочного теста. Один бок персика она обмакивала в свекольный сок, другой – в морковный. Издалека они выглядели так, как на картине Серова «Девочка с персиками». Пекла и вафли со сгущенкой, и сладкие орешки, и торт «Муравейник». 

Коммунизм насаждали в школе, она верила в него примерно до 10-го класса. А потом сразу пошла работать на тот же завод, на котором трудился ее отец, и учиться дальше не пошла. Освоила профессию техник-плановик. Времени обдумывать, какую профессию получить не было, нужно было зарабатывать. У меня же с самого начала был выбор: куда пойти учиться. Это здорово, я ценю это. Моя бабушка растила мою маму одна, потому что муж погиб через 10 лет после свадьбы. Профессии своей мама ни разу не изменила. 40 лет отработала на одном заводе на одном месте. Звучит странно, но она никогда ничего не меняла. Нигде не отдыхала, не путешествовала, никуда не переезжала. В 20 лет вышла замуж и родила меня. 

Она познакомилась с моим отцом как-то сразу и навсегда. Она приехала к бабушке в деревню в один из дней лета. Семья папы жила в соседнем доме. Забор был общий. В деревне сразу прознали, что приехала в тот дом городская гостья и папа пригласил ее в свою компанию, чтобы запечь картошку в лесу. Покорил ее с первого взгляда. После свадьбы через 9 месяцев сразу родилась я. 

Как-то я заболела очень сильно, судороги были. Скорую нужно было вызвать, а телефон находился в пяти кварталах от дома. Мама не думая, побежала к этой телефонной будке зимой без колгот, в накинутой на халат шубе. Пап  остался со мной. Спохватилась о том, что не одета только, когда вызвала скорую, успокоилась немного. А сколько вечеров она проводила со мной у моей постели, когда я болела. А это случалось очень часто. И обязательно всегда читала мне вслух сказки. 

Каждое лето мы ездили в деревню на сенокос к родителям папы. Помню, маму много работать не заставляли да и не сподручно ей было сено грести или косить. Но она все равно старалась, работала, хоть и не столько, как другие женщины в семье папы. Как-то мы должны были идти на сенокос через всю деревню, вокруг пруда. Мой папа предложил поехать напрямик на деревянной лодке. Мама страшно испугалась, ни за что в лодку не села, как ее не уговаривал отец. Пошла все же пешком. Я думала тогда, что в ней нет смелости. Она боялась воды и плавать не умела. Глядя на эту картину – я захотелась стать другой – смелой, рискующей. Занялась альпинизмом, поднималась на Эльбрус, научилась хорошо плавать, участвую в соревнованиях на открытой воде. Ее пример заставлял меня идти по-другому, не следовать стереотипам. 

Но сейчас мама изменилась настолько, что я порой ее  не узнаю. Кажется, в 60 лет она стал оживать, раскрылась. Я беру ее с собой в походы по Крыму, в поездки по России. Идет такими тропами, что я иногда я устаю и вешаю нос. Она ничего держится, подбадривает меня. Плавает в море у берега, но соглашается на водные экскурсии на катерах и лодках. Пускается в авантюры. В Калининграде мы с одним экскурсоводом искали немецкие трофеи на свалке. Весь вечер стояли по колено в воде, нашли стеклянные банки цвета неба. Потом в них положили янтарь, найденный на побережье. Оказывается, она загадала, еще раз поехать в Калининград. Ей понравилось это безмятежное море и белый песок, как в рекламе про шоколад «Баунти», которую она смотрела в голодные 90-е. Нужно мне постараться сильно, чтобы осуществить ее мечту.