Ксения Сергиенко
(Г. КАЛИНИНГРАД)
Калининградский граффити-артист Спрут
«Мне нравится быть аутсайдером без всех этих бредовых веяний»: художник Спрут о своих принципах и творчестве
Этим летом в Интернете появился фильм, снятый GRAZ о калининградском граффити-артисте Спруте, где о нём рассказывается, как об одном из самых узнаваемых художников на постсоветском пространстве. Этот репортаж о том, как один из самых честных и, наверное, идейных деятелей в граффити-культуре ходит "на дело" или на покрас.
Встреча назначена в 12 дня. Когда художник – гостеприимный хозяин, перед тем как отправиться «на дело», вы выпиваете чай с бубликами у него дома. Затем – в дорогу. С собой Спрут берёт сменную одежду, пакет с заранее подписанными баллонами – какой цвет для какой части будущей работы предназначен, эскиз куска и одухотворённый настрой – впереди ждут 3 часа беспрерывного удовольствия от творчества и любимого занятия.
– Так само получилось, что я увидел в рисовании на «товарняках» бесконечную свободу и возможность транслировать своё имя на огромные пространства. В далёкие времена на американских граффити-сайтах я увидел, что в США огромная товарная сцена данного направления. В 2002 году остановился на псевдониме Спрут. Сейчас к нему можно притянуть много смыслов, а тогда главным была звучность, запоминаемость. Писать своё имя – это основная особенность граффити, зачем писать чужие имена или что-то ещё, когда всё, что у тебя есть – это твоё имя, а кто-то ещё не знает его? Да, так ты создаешь себе рамки, но меня это нисколько не печалит – даже в пределах этих узких рамок я могу создать свою собственную вселенную.
«Где-то там за океаном, на железнодорожных ярдах тысячи чуваков оставляют свои символы
на бортах товарняков, перемещаются между городами внутри вагонов-теплушек или контейнерных платформ, устраивают свои фестивали, выставки, играют музыку, пропитанную родными традициями настоящей народной Америки»
Я стал вторым на постсоветском пространствепосле ленинградского активиста Омича адептом новой формы граффити, которую как только не называют: моникерки или хобо-арт, или бокскар-арт или железнодорожные погоняла. Мое любопытство подтолкнуло к изучению этого движа через интернет, и в итоге я открыл для себя интереснейший мир, целую культурную среду - многогранную и непознанную, со своими героями, своим языком, традициями, пропитанными духом свободы. Я понял, что эта культура созвучна с моими представлениями о прекрасном далеком.

Да, у нас этот движ никогда не приживется, ну и ладно, мы другие – ничего зазорного тут нет. Лично я для себя решил, что хобо-арт уже не брошу, независимо от любых жизненных обстоятельств, и буду поддерживать у нас здесь этот очаг. За 6 лет я сделал, наверное, больше тысячи моникерок, постепенно изменяя сюжеты.
«В настоящее время я делаю либо спиральную ракушку, как символ оставленного домика (Спруты же – это моллюски, избавившиеся от раковины) и подписываю какую-нить ересь или каламбур, пришедший в тот момент в голову, либо кубок аутсайдера как символ антимейнстрима».
Left
Right
– Много разных сюжетов я делаю или делал, но любимая моя тема - связанная с фольклором – поговорками, пословицами и фразеологизмами. В юности я хотел стать этнографом, изучать малые народы. Я им не стал, но в зрелом возрасте проснулся интерес к народной русской культуре. Наша история прошлого века – это сплошная череда бед, которые оторвали крестьянский народ от плуга и распихали по серым бетонным коробкам. Мы потеряли практически всю свою народную культуру, радостно ложась под молох глобализации. Только наша речь сохранила ещё истинно народные образы, которые я аки специалист-этнограф документирую своими рисунками.

Буква-арбуз и десантники – наша сегодняшняя история, подогретая отмечаемым накануне Днём ВДВ (в особенности – видеороликом, где в прямом эфире телеканала причастный к празднику мужик заряжает кулаком в лицо корреспонденту). Ориентируясь на эскиз, Спрут уверенной рукой в быстром темпе наносит контура своего будущего рисунка. Просит не шуметь – чтобы не привлекать внимание проходящих по ту сторону вагонов людей, поэтому главный саунд нашей граффити-вылазки – звук распыляющегося баллончика и дыхание природы. И периодические моменты ругани на полушёпоте – слепни и оводы, чтоб их... За вагонами мелькают ноги дачников, велосипедные шины.

– Концепции у моих рисунков разные, – рассказывает Спрут. – Я использую буквы-каллиграммы – когда они вписываются в какой-то образ. Буквы в виде загадок, головоломок – когда надо решить элементарную задачу, и слово сложится. Серия живых букв - когда они чем–то заняты в рисунке. Буквы, стилизованные подо что-то – горы, блики на воде, всё что угодно. Буквы, создающие сюжет, часто абсурдный или юмористический, например, «всё наборот» – когда буквы-мячи играют в футбол негром-футболистом, или буква-арбуз ест буквы-десантников.

Я не считаю, что умею рисовать. У меня полно друзей, умеющих рисовать, а я умею красить граффити, и мне нравится быть самым активным представителем этой культуры в моём городе – рисую уже, без существенных перерывов, 15 лет. Мне не жалко ни денег, ни времени, ничего ради любимого творчества. Уровень моих навыков рисования полностью позволяет мне реализовываться, а какого-то ощущения перфекционизма у меня нет. Мои принципы и правила – быть честным с самим собой, в первую очередь, делать то, что нравится. Я никогда не вёлся на какие-то откровенно бредовые модные веяния, не уходил в сторону от своей линии.
«Самое приятное, Наверное, когда рисунок, про который ты уже забыл, через несколько лет вдруг где-то всплывает - тебе его присылают, например, из далекого города.
Круто и приятно, когда железнодорожные рабочие («лисы» – на языке граффитчиков) фотографируют рисунки, и им это нравится».
Фото работы, присланное из Московской области спустя месяц после вылазки Спрута.
Понравилась работа? Голосуйте за неё лайком!
Форма для отправки материала